Водонапорную башню завода «Красный гвоздильщик» на Васильевском острове легко пройти, не заметив: это не музей и не памятник в привычном смысле, а техническое сооружение без декора. Автор проекта — Яков Чернихов, архитектор советского авангарда, который почти ничего не построил, зато нарисовал сотни фантастических композиций. В выпуске Саша Жирнова, Саша Дадацкая и Оксана Потапова спорят, есть ли в этой башне что-то кроме функции, и если есть, то почему большинство людей этого не видит.
Башня Чернихова: что это за сооружение
Речь о водонапорной башне бывшего завода «Красный гвоздильщик» в Петербурге. Это не столько здание, сколько проект-идея: башня выросла из графических работ Чернихова и связана с советским архитектурным авангардом. Картинки к выпуску опубликованы в телеграм-канале подкаста: сама башня, ее вид в марте 2020 года, одна из архитектурных фантазий Чернихова, а также Василеостровская фабрика-кухня и Дворец культуры имени Кирова — постройки, которые стоит держать в голове как архитектурный контекст.
Почему башню Чернихова не замечают
Выпуск начинается с намеренно заниженных ожиданий. Один голос в разговоре занимает крайнюю позицию: без контекста перед нами просто инженерная конструкция, и смысла в ней ноль. Прохожий без подготовки мимо нее идет, не поворачивая головы. Ведущие соглашаются, что сама по себе башня почти ничего не сообщает, и ставят вопрос прямо: почему тогда мы должны видеть в ней что-то большее?
Ответ ищут в двух местах. Первое — отсутствие привычной красоты: нет декора, за который мог бы зацепиться взгляд. Второе — время: такая форма не считывается мгновенно, на нее нужно смотреть дольше, чем на классический фасад. Из этого вытекает главный тезис выпуска: проблема не только в здании, но и в нашем восприятии.
Архитектура с нуля: авангард начала XX века
Чтобы объяснить, откуда взялась такая форма, ведущие возвращаются в начало XX века. В этот момент архитектура как будто обнуляется: классика, орнамент, ордерная система перестают работать. Архитекторы авангарда задают радикальный вопрос — что останется от архитектуры, если убрать из нее все привычное?
Убрать предлагалось многое: украшения, исторические стили и саму идею заранее заданной красоты. Оставались конструкция, функция и форма — и проверка, может ли из них родиться новая эстетика. В выпуске это называют экспериментом: архитектуру пытались не обновить, а придумать заново. Общий контекст архитектуры тех лет подробнее разобран в выпуске про модернизм между Первой и Второй мировыми.
Яков Чернихов: архитектурные фантазии вместо построек
Центральная фигура выпуска — сам Чернихов. Он в основном не строил, а рисовал: сотни сложных, почти фантастических графических листов с городами будущего и абстрактными конструкциями. Архитектура у него существует прежде всего как идея, а не как физический объект. На вопрос, не художник ли он в таком случае, в выпуске отвечают: скорее исследователь, который проверяет пределы возможностей архитектуры.
Отсюда вывод, на котором держится весь разговор. Если архитектор почти не строил, любая его реальная постройка становится исключением — редким моментом, когда идея превращается в реальность. Глядя на башню «Красного гвоздильщика», мы смотрим не просто на инженерное сооружение, а на материализацию целого эксперимента. Она выглядит странно, потому что родилась не из удобства и не из привычной красоты, а из попытки создать новый язык и из веры, что архитектура может менять реальность. Отсюда и вопрос выпуска: почему архитектурные фантазии бывают не менее значимы, чем построенные здания, и почему графика Чернихова актуальна в XXI веке.
Где кончается инженерия и начинается архитектура
Отдельный блок — о границе между расчетом и высказыванием. Водонапорная башня должна держать воду, и это инженерная задача. Но в выпуске обращают внимание на то, что функцией форма не исчерпывается: в ней есть композиция и ритм, ощущение, что объем собран, а не только вычислен. В этот момент конструкция начинает говорить. Скептическая сторона разговора сразу напоминает об ограничении: такое приходится объяснять, сам зритель по умолчанию так объект не читает.
Как научиться видеть такую архитектуру
Ближе к концу разговор переходит от теории к личному опыту. Узнавание описывают не как озарение, а как постепенный сдвиг: сначала башня воспринималась просто как странная конструкция, потом в какой-то момент стала читаться как рисунок, перенесенный в реальное пространство, — будто графика Чернихова материализовалась. Трезвая оговорка звучит тут же: это требует внимания, а большинство людей его объекту не уделит.
В финале ведущие сводят противоречие в одну формулировку. Башня почти незаметна и легко игнорируется. При этом она связана с важной фигурой и целой эпохой архитектурного эксперимента, а ее восприятие требует усилия. Так о чем эта история — об объекте или о взгляде человека? Ответ выпуска: о взгляде, о способности увидеть необычное в обычном. Без такого взгляда подобные сооружения по сути исчезают, даже оставаясь на месте. Особенность башни Чернихова не только в форме и не только в авторе, а в том, что она заставляет учиться видеть. Иногда архитектура не производит впечатления сразу, но меняет взгляд человека, если он дал себе время посмотреть.